Анализ, прогнозы, мнения → «Сухой подсчет»: что мешает развитию орошения в Ростовской области? [+ВИДЕО]
Федеральные власти намерены увеличить орошаемые площади в России на 25% к 2030 году. Для Ростовской области звучат еще более амбициозные планы – нарастить к этому сроку площади под поливом с 53 тыс га до 75 тысяч, то есть на 41%.
При этом аграрии жалуются: при нынешних ценах на сельхозпродукцию полив становится все менее выгодным. Часть культур уже и вовсе убыточны – и их выводят из орошения. Есть проблемы и с водой: тарифы на нее высокие, а подача не всегда стабильна.
Что мешает развитию орошения на Дону и поможет ли ему строительство завода по переработке кукурузы, шла речь на круглом столе, организованном порталом Agrobook.ru.
В круглом столе принимали участие:
• Юрий ЦЫГАНЕНКО, начальник отдела развития мелиорации Минсельхозпрода Ростовской области
• Дмитрий БЕРЛИЗОВ, директор ФГБУ «Управление «Ростовмелиоводхоз»
• Георгий БАЛАКАЙ, главный научный сотрудник ФГБНУ «РосНИИ проблем мелиорации» (РосНИИПМ)
• Александр МИРОШНИЧЕНКО, главный агроном «ОСП «Ростовское агрохолдинга «Просторы»
• Алексей ШУРЫГИН, директор ЗАО «Нива»
• Анатолий ШЕСТАКОВ, управляющий ООО «Победа»
• Юрий ГОЛОВИЙ, индивидуальный предприниматель
МОДЕРАТОР: - Начнем с оценки планов донских властей: 75 тысяч га на орошении к 2030 году – это реалистичная задача? За счет чего в области намерены достигнуть этих показателей – и какая обстановка в отрасли сейчас?
Юрий ЦЫГАНЕНКО, Минсельхозпрод РО: - 75 тыс га – вполне реальная цифра, которой мы можем добиться к 2030 году. Но есть, как говорится, некоторые «но»: при определенных условиях.
В прошлом году у нас на орошении было порядка 56 тыс га, из них 53 тысячи га орошались из федеральных каналов, и три тысяч га – это местный сток. Это результат планомерной работы – сельхозпроизводители вводили новые орошаемые площади, минсельхоз поддерживал их субсидиями. Нужно сказать, что 56 тыс га – это не предельная цифра. Сельхозпроизводители подтвердят мои слова: одно поле не орошается каждый год. Есть севооборот, и в следующем году оно уже не будет под дождевальными машинами. Поэтому считаем, что у нас «работает» 75-80 тыс га орошаемых земель. Мы хотим добиться 75 тыс га, значит, севообороты у нас будут уже на 100 тыс га и больше. Это первое.
Второе. Сельхозпроизводители разрабатывают проекты [по орошению]. Но последние два года были очень тяжелые, и не только для мелиорации. Когда у предприятия убытки, ему сложно вести речь о развитии. Нужно выровнять балансы, выйти на какую-то прибыль. Поэтому говорить о стремительном росте… [не приходится] У нас есть предприятия, которым предусмотрена субсидия на 2026 год [по орошению]. Они сказали: «Мы были готовы, но сейчас отказываемся, не вытянем».
Поэтому ситуация сложная. Область поддерживает мелиорацию и будет ее развивать. По федеральным поддержкам тоже направляем заявки, стремимся к привлечению средств в бюджет. Но все в рамках заявок, которые дают нам сельхозпроизводители. Выше их возможностей мы не прыгнем.
МОДЕРАТОР: - Тогда спросим самих аграриев. Что сейчас мешает вам развивать орошение? Видите ли вы вообще здесь потенциал?
Алексей ШУРЫГИН, ЗАО «Нива»: - C 2010 по 2022 год наше хозяйство освоило 2,5 тыс га орошения. Сегодня у нас 40 поливных машин (34 круговых и шесть фронтальных) и 10 электрифицированных насосных станций, которые подают воду. Стоят 25 датчиков влажности, по каждой культуре контролируется влага на глубине 90 см.
Орошение – это благое дело всегда, и я радовался, когда мы его сделали. Думал, ну вот, заживем. Но мы столкнулись с проблемами. На орошении нужно [постоянно] получать достойный урожай. А у нас ряд культур в этом году уже выпадает, они становятся неэффективными.
Первая культура – это озимая пшеница. Общие затраты, себестоимость одного гектара у нее – 92 тысяч рублей. И 44% из них – это затраты на орошение. В среднем гектар орошения на пшенице стоит 40 тысяч рублей – оплатить воду, электроэнергию, работу, ремонт машин. А они у нас все импортные, дорогие.
И чтобы был доход, надо иметь урожай пшеницы 100 ц/га. Хотя бы тонну-полторы мы должны зарабатывать. Пока не получается. Экономист говорит: «Не мучайте себя, не поливайте эту пшеницу, получите [без полива] 50 ц/га – будет доход. Получите 90 [на поливе] – не будет». Почему? Нужно гораздо больше удобрений, средств защиты, плюс уходных работ добавляется.
Выпадает из орошения соя. Она убыточна. В 2023 году я продавал сою по 44 рубля за кг, в 2024 не продал, оставил 800 тонн. Думал, повысится цена. Продал по 33 рубля. Нынешний урожай продал по 29 руб/кг, сейчас она стоит 16 руб. Какая эффективность полива может быть на сое? Какие надо урожаи получить, чтобы оправдать орошение?
Кукуруза. Я был в Америке в 2010 году. Фермер там получает 130 ц/га кукурузы. А 110-120 ц/га для него – это выход в ноль. То есть тонна-две это [то, из чего складывается] доходность. Знаете, какая доходность у меня в этом году по кукурузе? [Никакой] Я получил 130 ц/га. Покажу данные: сегодня кукуруза стоит примерно 13,9 тыс руб за тонну. Себестоимость – 14,77 тысяч. Мне же ее еще надо высушить до 14%! Когда сушка шла, солярка стоила 80 рублей. Посчитайте – привезти, отвезти, подработать, высушить. Сушка на килограмме добавляет 2,5-3 рубля.
Я понимаю, всем нужны деньги, но мы же тоже должны что-то зарабатывать! Урожайность 130 ц/га – и кукуруза ничего не дала. Слушайте, у нас аренда земли 12 тысяч за гектар стоит!
Дальше – какие еще проблемы возникают? Веселовский район, где мы работаем, всегда был «овощным». И луководы все там были. Сейчас луковод остался один я. Пока держусь, но мои экономисты уже от него призывают отказаться. В чем причина? Чтобы получить нормальный урожай, лук высаживают 8-9 марта, ну 15-го. А лука надо на орошении получать минимум 80 тонн с га [чтобы было выгодно]. Мы его высадили, в начале апреля он всходит. А в Веселовском районе в апреле дождей нет никогда, восточный ветер все выдувает. Из шести лет каждые пять – так.
Нам нужна влага в этот период. А «Ростовмелиоводхоз» ее не подает [рано]. Ну значит, бросим и мы лук.
На зиму я оставляю на поливной пшенице датчики влажности. В прошлом году озимая пшеница по датчику «запросила» влагу 23 марта. Вода [по оросительным каналам] пришла 1 мая. Вот и давайте подумаем: 40 дней пшеница просила влагу [а ее не поливали], своих осадков у нас не было. Я могу гарантировать, чтоб получу хороший урожай? Нет, конечно.
При этом мы лишнего не льем – я заказал программу в инженерном институте, мы ведем весь учет. На поливных машинах стоят датчики. Я знаю, сколько я дал воды за каждый год – по какому полю, по какой культуре.
А другие что-то подобное делают? Или вода у них просто течет, как получается? Мы должны наладить учет расхода воды, для всех. И платить за воду по счетчику. Почему еще это нужно? В 2023 году были хорошие осадки. Я заплатил за воду полную стоимость, [из расчета] за гектар, а потребил воды на 59%. Шли дожди, мы мало поливали. А заплатили полностью всю сумму. Не знаю, может, кому-то это безразлично. Мне не безразлично. Это огромные деньги.
В этом году, я думаю, откажусь от озимой пшеницы на поливе, от сои. Мы ищем, какие маржинальные культуры нам сажать. Вот, сегодня предложили выращивать [восковидную] кукурузу [для переработки на будущем заводе «Амирост»]. Это прекрасно, что у нас появится завод, который будет закупать кукурузу.
Но опять же, беспокоит одно: надежность подачи воды. Я был на лекции по орошению, голландцы ее читали. И они сказали: «Если в напряженный период вы два-три дня не полили [культуру], вы потеряли 30% урожайности».
Я подпишу с заводом договор на поставку кукурузы уже в конкретном объеме. А потом начнутся эти письма [из «Ростовмелиоводхоза»]: «Воды не будет с такого-то числа. Воды нет». И что мне делать? Как работать? Ну, меня страх берет, выполним ли мы задачу? Я-то [сам] выполню, а другие [«Ростовмелиоводхоз»] меня не подведут?
Есть такое понятие – «партнерские отношения». Это значит, мы вместе выполняем одну и ту же задачу – производство сельхозпродукции. И мы должны вместе, Минсельхоз, «Ростовмелиоводхоз» и производители, решать эту задачу, слышать друг друга. А не быть как лебедь, рак и щука.
Анатолий ШЕСТАКОВ, ООО «Победа»: - С подачей воды действительно очень большая проблема. Мы не можем сегодня выполнять никакие условия, развивать что-то – не можем. В 2025 году у нас ровно две недели не было хорошей подачи воды. У меня кукуруза просто загнулась. Вверху [по каналу] где-то поливали 500 га, остальная масса стоит, засыхает. И мы потеряли сразу 50% урожайности.
Каналы теряют воду. Просили в этом году почистить их – работы не проведены.
Также мы отказались от сои. Пшеницу мы и не поливали, это нерентабельно. Но мы уже отказываемся и от кукурузы. Я в этом году хочу еще полить, дальше посмотрим. Зачем мы развивались? У меня 3 тыс га на поливе – в 2021 году планировали расширить эти площади, но уже отказались.
Также [как и ЗАО «Нива»] хотим в этом году провести опыты по выращиванию восковидной кукурузы. Нам это интересно. Но мы тоже не знаем – выполним условия или нет? Прежде всего нужна подача воды – хорошей и в свое время. В апреле у нас засуха полная. А чтобы урожай получить, надо иметь хорошие всходы. Это залог всего. Мы не можем их получить – в земле нет влаги. И месяц ждем, теряем урожай. Мы даже 105 ц/га не можем получить. В 2025 году кое-как 60 ц/га [на поливе] набрали.
Алексей ШУРЫГИН, ЗАО «Нива»: - Ну, это глубокий убыток.
Анатолий ШЕСТАКОВ, ООО «Победа»: - Глубокий. Мы бешеные деньги потеряли. О пшенице на поливе даже речи нет. Мы больше заработаем с 50 ц/га, чем на поливе с 90 ц/га. Я поддерживаю полностью.
Себестоимость продукции… Ну это нереально. Продукция не то, что не дорожает, она стала дешевле. А удобрения – дорогие. СЗР дорогие, труд рабочих сегодня тоже дорогой. Вода [для полива] выросла в цене. Все выросло, кроме цен на нашу продукцию. Мы не можем развиваться.
По счетчикам воды можно работать, я согласен. Мне не сложно вложить 5-6 млн рублей, поставить счетчики на каждый узел учета. Но за гектар платить 17 тысяч – это нереально.
СПРАВКА. С 2024 года в Ростовской области аграрии платят усредненный тариф за 1 га орошаемой площади независимо от типа участка – самотечного или машинного, где вода подается насосами. Раньше для каждого типа орошения был свой тариф, и они могли отличаться в разы. Усреднение тарифа привело к его повышению на самотечных участках, которых в области большинство. В 2025 году единый тариф составлял 13,8 тысяч рублей за га орошения, в 2026 году он вырос почти до 17 тысяч рублей. При этом количество использованной воды не влияет на ее оплату и не учитывается в тарифе. Аграрии забирают из подводящих каналов столько воды, сколько им нужно.
Алексей ШУРЫГИН, ЗАО «Нива»: - Пшенице [на весь цикл вегетации] надо тысячу кубов воды. А платишь [в нынешних условиях] за четыре. Конечно, себестоимость себе нагоняешь сразу. Если по счетчику [оплата] будет, я заплачу за тысячу, но не за четыре.
Анатолий ШЕСТАКОВ, ООО «Победа»: - Да мы все пшеницу тогда будем поливать, это выгодно.
Александр МИРОШНИЧЕНКО, агрохолдинг «Просторы»: - У нас в холдинге орошение в Семикаракорском, Пролетарском и Мартыновском районах. Проблемы те же самые, как и у всех: подача воды, стоимость ее. Еще [нужна] реконструкция оросительных каналов – их пропускная способность не соответствует нашей потребности в воде.
По себестоимости – в прошлом году мы озимую пшеницу не поливали даже при засухе. Просто отказались положить [лишние] 15 тысяч на га, при нынешней цене в 12 тысяч рублей за тонну.
МОДЕРАТОР: - Кажется, у озвученных проблем есть два разреза: федеральный и региональный. Понятно, что в нынешних условиях – пошлины, ситуация на мировых рынках – сельхозпродукция дешевеет. На это из Ростовской области повлиять нельзя. А хочется понять вот что: какие проблемы, препятствующие развитию орошения, можно решить именно на уровне региона?
Анатолий ШЕСТАКОВ, ООО «Победа»: - Первое. Можно вернуть прежние [раздельные] тарифы на воду. Пусть у нас [в самотечной зоне] будет цена воды 7-8 тысяч рублей за га. Это мы еще потянем.
Второе решение – можно перейти на счетчики. И платить за то, что мы реально выбираем. Тогда у нас будет экономия воды. Но прежде всего надо хоть как-то реставрировать каналы, почистить их.
МОДЕРАТОР: - Назрел момент дать слово главе «Ростовмелиоводхоза». Что вы думаете по поводу всех озвученных вопросов, возможны ли здесь какие-то решения? По тарифам, учету воды и срокам ее подачи, по реконструкции каналов.
Дмитрий БЕРЛИЗОВ, «Ростовмелиоводхоз»: - В Ростовской области числится 262 тыс га орошаемых площадей, из них 233 тысячи га – в нашей системе.
Если смотреть на реестр, то в регионе порядка 10 тысяч км оросительных систем. Из них на балансе в «Ростовмелиоводхозе» – 1600 км. Это большие магистральные межхозяйственные каналы.
Остальные 80% каналов – так называемая внутрихозяйственная сеть. То есть мы подаем воду в точку водовыдела, а из нее она уже идет до сельхозпроизводителя. Здесь [на круглом столе] собрались серьезные предприятия, и я знаю, что каждое из них занимается своей внутрихозяйственной сетью. Но это только вершина айсберга. Остальная большая часть внутрихозяйственной сети находится в огромнейшем упадке, вообще не имеет хозяев.
И учитывая, что системы рассчитаны на подачу воды на большую площадь, у нас идет как бы лоскутное орошение. Здесь три тысячи га, там тысяча, там двести га. И часто получается, что в конец канала за 200 км мы подаем воду на какой-то маленький участок. Это все равно, что взять ведро картошки, погрузить ее на КАМАЗ и привезти в Москву на рынок. И почем вы ее продадите [чтобы окупить затраты]? Это что касается тарифов.
Опять же, если пойти в историю – для чего вообще строились [оросительные] системы [в области], на какие нагрузки они рассчитаны?
До 70% всех систем работали на корма. Это совершенно другой гидромодуль, другой объем подачи воды. Была иная структура севооборота: 70% корма, 15% зерновые (в основном, рис и кукуруза) и 15% - овощи. Вспомните, сколько у нас было заводов – овощи сразу шли на переработку. Сколько было КРС в колхозах! А что сейчас?
Да, 2025 год показал [что потребность в воде может быть высокой]. Влаги в почве не было, и кому-то надо было и по 30 мм подавать воду (это высокая норма подачи – около 300 кубометров на га – прим. ред.). Соответственно, да, системы не справлялись. Но хотелось бы сказать нашим сельхозпроизводителям – у вас в техусловиях [на подключение к системам мелиорации] четко указан ваш гидромодуль и то, сколько «дождевалок» вы одновременно можете включать (гидромодуль – средний расход воды на один гектар посева сельхозкультуры за определенный период – прим. ред.)
И когда вы наверху [по направлению канала] включаете «дождевалок» больше, чем положено, то свои же поля, которые ниже по каналу, оставляете без воды.
Есть физическая пропускная способность канала. Учитывая, что каналам по 70 лет, они не могут сейчас пропускать 100% воды. Я упоминал: только на нашем балансе больше полутора тысяч км каналов – разумеется, федеральное правительство не может сразу все эти их отремонтировать, выделить на это средства.
Поэтому надо понимать: не получится «открыть кран» и сразу получить 20-30 мм воды – это невозможно физически. К сожалению, это так. А обслуживать мы обязаны весь мелиоративный комплекс.
Я могу долго говорить о стоимости электроэнергии – лет десять назад она была два рубля за киловатт, сейчас 10-11 рублей за кВт. В прошлом году мы заплатили 350 млн только за электроэнергию.
А что такое [мелиоративная] система? Стоит агрегат [насос мощностью] пять кубометров в секунду. И у него только две кнопки – «вкл» и «выкл». С этим агрегатом поливается две тысячи га, а он рассчитан на пять тысяч га. Куда мы денемся? Нам приходится [лишние] затраты перекладывать на эти две тысячи га. Поэтому, если орошаемые площади увеличиваются, то система приходит в нормальный режим работы. И тогда стоимость гектара или кубометра воды будет уменьшаться.
Сейчас система работает неэффективно из-за того, что вода подается только на 20% площадей. А мы не можем [неиспользуемые] каналы перекрыть или отключить насосы – все взаимосвязано, у каналов есть уклон. Если где-то пошел срыв воды, мы будем двое суток потом нагонять.
Еще раз скажу о состоянии внутрихозяйственной сети. Здесь находятся передовые хозяйства – это не к ним. Но [часто бывает] мы подаем воду в точку водовыдела, и потом она должна пройти по бесхозной сети еще 10-40 км до поля. Разумеется, будут нарекания.
Особый вопрос – по рисоводам. Учитывая ту урожайность, которой они сейчас достигают, позднеспелые сорта с длительным сроком вегетации, которые используются… Идет перерасход воды практически на 80% от того, что система готова пропустить. Соответственно, все это отрицательно сказывается на состоянии каналов. В рисовых системах они работают практически [полными] доверху. Это неправильно, учитывая требования безопасности гидросооружений. На федеральном уровне прорабатывается вопрос о том, что вода, которая берется сверх норматива, будет оплачиваться выше.
И еще об учете. Определенные изменения в законодательстве планируются, думаю, [рано или поздно] учет станет обязательным. Многие ресурсоснабжающие организации уже работают по принципу «бери или плати». [Похожий] посыл идет и из федерального министерства. Но о какой-то конкретике здесь пока говорить рано.
По поводу ранней подачи воды. Прошлый год был особенно проблемным, наполнение Цимлянского водохранилища было ниже нормы. А мы работаем согласно решениям Донского бассейнового водного управления. И был установлен лимит на подачу.
Мы зависим от законодательства – оно определяет правила эксплуатации Цимлянского водохранилища. И по ним мы начинаем подавать воду во второй декаде апреля. То есть подать ее 1 марта мы не можем. За всю советскую историю самое раннее, когда поднимались шандоры, это середина апреля.
Нам четко устанавливают срок, когда мы имеем право забирать водные ресурсы. И не всегда он согласуется с растением, его вегетацией. Здесь нет одной правды, что вот сельхозпроизводитель где-то потерял прибыль или что-то не взошло. Есть такие же вопросы по экономии водных ресурсов. Или по эксплуатации каналов, содержанию их в безопасном состоянии.
Что касается стоимости воды, то повторюсь, все зависит от объема [орошаемых] площадей. Мы обслуживаем полностью всю систему, все насосные станции, самотечные системы. Мы федеральное учреждение и зависим от сумм, которые выделяет нам Минсельхоз РФ на выполнение государственного задания. К сожалению, оно снижается за последние годы. Соответственно, все эти выпадающие доходы нам приходится компенсировать за счет сельхозпроизводителей. Можно много спорить, правильно это или нет, но иначе системы перестанут работать.
При этом нам выделяют деньги на реконструкцию Донского магистрального канала, она идет уже больше десяти лет. С прошлого года началась реконструкция Нижне-Донской оросительной системы. Полторы тысячи километров каналов мы никогда ни за какой сезон в порядок сразу не приведем. Но плановые работы выполняются – идет ремонт насосных станций, гидросооружений, замена оборудования, расчистка каналов. Понятно, что хотелось бы больше. Мы слышим о проблемах, с которыми сталкиваются аграрии. Но поверьте, у нас проблем не меньше. И наша задача при этом – чтобы мелиоративный комплекс работал.
МОДЕРАТОР: - Спасибо. Вы упомянули, что внутрихозяйственная сеть каналов часто непонятно кому принадлежит. И речь идет о тысячах километров. А как так вышло?
Дмитрий БЕРЛИЗОВ, «Ростовмелиоводхоз»: - Надо смотреть в [советскую] историю. Мелиоративный комплекс всегда состоял из двух частей. Это были магистральные каналы, которыми занимались межрайонные системы управления оросительных систем. Вода подавалась в точки водовыдела. И другая сторона – колхозы и совхозы, у них были водопринимающие каналы. Понятно, они не такого размера, как тот же Донской магистральный, но бывают и хорошие по пропускной способности. После приватизации земля стала частная, на ней остались каналы, а чьи они – непонятно. Во многих районах с этим сталкиваемся:
- Канал не наш.
- А чей?
- А мы не знаем.
И получается, что вот наша точка водовыдела, [а на протяжении] 10 км воду не берет никто, потому что хозяйство там работает на богаре. А раньше это все орошалось. И дальше – «пожалуйста, подайте мне воду через этот канал на 200 га».
МОДЕРАТОР: - Который неизвестно кому принадлежит и никем не обслуживается…
Дмитрий БЕРЛИЗОВ, «Ростовмелиоводхоз»: - Конечно. Это действительно огромная проблема, которая влияет и на расход воды, и на условия ее подачи.
МОДЕРАТОР: - Адресуем вопрос минсельхозу – что с этим делать? Кажется, в области настало время провести инвентаризацию каналов. Наподобие того, что по стране происходит с бесхозными землями. Что скажете?
Юрий ЦЫГАНЕНКО, Минсельхозпрод РО: - Да, это проблема. У нас есть в планах инвентаризация всех сетей, юристы [минсельхоза] сейчас работают над этим. Мы определяем юридическую сторону, кому предъявлять эти вопросы. Тут вот в чем дело: если канал бесхозный, кто-то должен взять его на баланс. А кто это будет? Либо местная администрация, либо какой-то орган власти, который занимается гидротехническими сооружениями.
МОДЕРАТОР: - Ну, если канал свалится на местную власть, то его точно чистить не будут. Там все плохо с деньгами…
Юрий ЦЫГАНЕНКО, Минсельхозпрод РО: - Это юридически тонкие вопросы. Тут больше даже проблема федерального уровня, связанная с законодательством о земле. Мы вносим наши предложения Минсельхозу РФ, ждем от них ответа.
Георгий БАЛАКАЙ, «РосНИИПМ»: - Несколько лет назад мы [как научный институт] готовили программу развития мелиорации до 2030 года, [по стране] определилось около 50 тысяч бесхозяйных мелиоративных объектов. Это не только каналы, но и насосные станции ничейные – всякое было. В программу включено около девяти тысяч – до 2030 года их должны поставить на учет, определиться с этими объектами.
Сергей ПАЛЮТИН, замдиректора «Ростовмелиоводхоза» (из зала): - Давайте еще раз рассмотрим вопрос цены на воду [подаваемую на гектар]. Я услышал, что «очень дорогая вода». Хочется понять, какой процент затрат на воду в цене продукции у аграриев? Если завтра вода станет 10 тысяч за га [а не 17 тыс, как сейчас] – это что-то изменит?
Алексей ШУРЫГИН, ЗАО «Нива»: - На озимой пшенице из 92 тысяч затрат на гектар 40 тысяч – это вода. Вся ее подача к растению – насосная закачала, потратила электроэнергию. Люди обслужили, вода прошла по водоводу [у него тоже амортизация] – все это стоит 40 тысяч рублей. Выше говорили, что «Ростовмелиоводхоз» заплатил 350 млн за электроэнергию. А я за работу своих 10 насосных отдал 32 млн.
Все подорожало, и [низкие] цены [на продукцию] еще давят. Были бы у нас цены, если бы не пошлина – мы бы тут не собирались. За пять лет пошлины с нас все сняли, нету никого жирка.
Сергей ПАЛЮТИН, замдиректора «Ростовмелиоводхоза» (из зала): - Вот об этом и речь. Мы исходим из того, что цена на вашу продукцию ниже, чем вы хотели бы получать.
А в нашей цене на воду 63% - это зарплата сотрудников, 23% - стоимость электроэнергии, 4% - налоги. Это 90% прямых затрат. А остальные деньги –содержание наших канальных сетей.
Нам нужно найти [с аграриями] какой-то консенсус. Вопрос ведь не в том, дорогая вода или нет. Спасет ли ситуацию, если она будет дешевая? Дешевая для вас – мы погибнем. А выйдете ли вы с дешевой водой на уровень, который хотите?
МОДЕРАТОР: - Очень верная мысль – и мы снова к ней возвращаемся: все упирается в низкие цены на зерно. Наверное, в этом и заключается главный вывод нашего обсуждения… И повлиять на это мы не можем.
Георгий БАЛАКАЙ, «РосНИИПМ»: - Во всем мире орошение выгодно, потому что имеются дотации государства, особенно на дождевальную технику. В Китае на орошении 55% пахотных земель, в Германии – 45%. Индия – 36%, США – 39%.
Россия – 8%.
Алексей ШУРЫГИН, ЗАО «Нива»: - Мы знаем финансовое состояние «Ростовмелиоводхоза». Честно. Что хотел бы сказать? Даже если мы будем платить вам [за воду] по 30 тыс рублей за гектар, этого не хватит, чтобы все развивалось. Раньше мелиорация была общенародным делом, и все было нормально. Была поддержка государства. Сегодня с теми каналами, о которых мы говорили, без государства ничего не сделаешь. Мы платим огромные налоги, и этот вопрос кто-то должен ставить. Я был бы рад, чтобы «Ростовмелиоводхоз» был мощным, сильным и надежным. Но очень нужна поддержка государства.
МОДЕРАТОР: - Сегодня уже упоминали о заводе по глубокой переработке кукурузы, который строится в Ростовской области. В 2027 год он должен запуститься. И вроде бы сама эта история побуждает аграриев заниматься кукурузой на орошении, но проблемы, которые мы обсудили, настораживают. Юрий Головий координирует развитие проекта в регионе, поэтому вопрос ему. Нет ли у вас опасений насчет сырьевой базы – и какие перспективы тут открываются перед аграриями?
Юрий ГОЛОВИЙ, предприниматель: - За проект нам не страшно, мы уже окунулись в эти проблемы, когда начали работать. Действительно, под Азовом строится большой завод, который будет перерабатывать за год 250 тыс тонн восковидной кукурузы и миллион тонн – зубовидной. Объем инвестиций – более 50 млрд рублей.
Стройка идет полным ходом, завод займет 100 га. И мы заинтересованы в том, чтобы аграрии выращивали восковидную кукурузу. Раньше никто у нас ею не занимался. Она сильно отличается: если в зубовидной до 70% крахмала, то в восковидной до 80%, и сама его структура другая. В крахмале восковидной кукурузы содержится больше амилопектина (один из основных полисахаридов – прим. ред.). Из-за этого получается совершенно другое качество крахмала и крахмалосодержащих веществ.
Чем это интересно? Амилопектин способен формировать растворы с высокой вязкостью, что делает его полезным в пищевой промышленности. Также его можно использовать в фармацевтике, в косметологии. Там очень интересные продукты, в России это не производится, все закупается за границей.
У восковидной кукурузы есть определенные требования по количеству солнечной энергии, для нее подходят всего четыре региона: Ростовская область, Краснодарский край, Ставрополье и Кабардино-Балкария.
Поскольку раньше этой кукурузой никто у нас не занимался, мы в этом году решили провести испытания ее сортов. Выбрали несколько хозяйств: «Нива» и «Шахаевское» в Веселовском районе, «Комаровское» в Мартыновском, «Энергия» в Пролетарском и «Рассвет» в Куйбышевском. Это базовые хозяйства, но мы еще добавим. Там мы договорились испытывать восемь сортов восковидной кукурузы, которую нам предоставляют российские семеноводы.
По итогам испытаний вместе с хозяйствами проведем анализ, посчитаем экономику и выберем сорта, которые рекомендуем к производству. Мы очень заинтересованы, чтобы хозяйствам было выгодно с нами работать, потому что на рынке эту кукурузу никто не производит. Уже сейчас заключаем предварительные соглашения на производство товарной кукурузы на 2027-2028 годы – чтобы заложить финансирование.
Проект огромный, он находится на контроле у губернатора области и у Минсельхоза РФ. И мы будем заниматься решением вопросов, о которых сегодня говорили: это и сроки подачи воды, и ее учет, и состояние каналов, рек.
МОДЕРАТОР: - А есть понимание, какая будет цена для аграриев?
Юрий ГОЛОВИЙ, предприниматель: - Пока нет. Мы не знаем, какую урожайность покажет кукуруза и какой будет себестоимость. Но обозначалось, что цена на 20-25% будет выше, чем на зубовидную. А дальше уже станем договариваться с хозяйствами. Надеемся, что эксперимент пройдет удачно.
МОДЕРАТОР: - Ну, судя по объему инвестиций, люди в это вкладываются серьезные, имеющие доступ в Минсельхоз РФ. Будем надеяться, что благодаря им завод «Амирост» и сообщество, которое вокруг него сформируется, станет своеобразным локомотивом для решения проблем с орошением в Ростовской области.
Алексей ШУРЫГИН, ЗАО «Нива»: - Сегодня нет [достаточного] федерального финансирования нашей мелиоративной системы по области. Наверное, и по стране нет. Поэтому мы находимся в таких условиях. И надо понимать, что не стоит перетягивать веревку в одну-другую сторону. В конце концов результат – получение продукции – спасет всех. Надо находить общий язык. И с федералами надо работать, Мы сами без них не выживем – это однозначно.