Анализ, прогнозы, мнения → Зерновой коллапс – 2026. Можно ли превратить пшеницу в финансовый актив? [+ВИДЕО]
Остановка экспорта через южные порты привела к коллапсу на рынке сельхозпродукции. Урожай 2026 года не востребован, цена на зерно и масличные обвалилась. Есть ли выход из этого кризиса и что могут предпринять в сложившихся условиях сельхозпроизводители? Эти вопросы Agrobook.ru обсудил с генеральным директором компании «Лилиани» Арменом Налбандяном, который предложил изящный способ превращения зерна в финансовый инструмент.
– Армен Вемирович, традиционно наша редакция больше контактирует с сельхозпроизводителями на юге страны, а Ваш круг общения – вся Россия и даже соседние страны. Насколько текущие проблемы затрагивают удалённые от портов регионы? Или остановка Азово-Черноморского бассейна – это головная боль только для тех, кто работает на юге?
– Все зернопроизводящие регионы России связаны между собой, они – как сообщающиеся сосуды. Если на юге проблема началась, то эта проблема, безусловно, подтягивает всех по цепочке. Обвал цены, связанный с профицитом зерна и отсутствием достаточного количества экспорта, затронет и удалённые от портов регионы.
В текущей ситуации надо обратить внимание сразу на несколько аспектов проблемы.
Во-первых, дефицит денег, без которых дальнейшее проведение работ в осенний период может для многих хозяйств стать невозможным. Уборка или доведение зерна до кондиции, зарплаты, налоги, кредитные и лизинговые обязательства – на всё это необходимы средства, без которых нормальное функционирование любого предприятия нарушается.
Во-вторых, дефицит мощностей для хранения урожая. В обычный сезон экспорт зерна начинает осуществляться параллельно с уборкой в южных регионах. И уже к осеннему периоду, когда начинается уборка осенних культур, склады освобождаются в размере, равном объёму экспорта – и поздно убираемые культуры находят место размещения.
Сейчас этот порядок нарушен. И возникает вопрос: что делать с зерновыми запасами, как их сохранить? Это касается не только юга России, это касается всей страны. По оценкам экспертов, дефицит хранения составляет около 30 млн тонн зерна. И с этим надо что-то делать.
– Третий аспект – это, наверное, ещё и дефицит спроса на зерно. Аграрии говорят, что даже на пшеницу по цене 8-9 рублей за килограмм ещё «пойди-найди» покупателя…
– Это естественное поведение покупателя: если он понимает, что завтра может купить подешевле, он сегодня отказывается от сделки. И это приводит к тому, что коллапс только усиливается.
Чтобы пережить этот кризис, сельхозпроизводителю необходимо решить вопрос разделения времени продаж и вопрос финансирования.
Дефицит финансирования можно преодолеть за счёт привлечения денег извне. Но тут возникает другой вопрос: а кто вообще будет кредитовать и под что будет кредитовать агрария?
Вопрос второй. Элеваторных мощностей, чтобы размещать весь объем профицита, просто в стране не будет хватать. К тому же средние затраты на хранение – порядка 2-2,5 тысячи рублей на тонну. В эту сумму входит перевозка, приёмка, подработка, само хранение, потери…
Единственный способ разорвать этот гордиев узел – одновременно вывести зерно из оборота, обеспечить его сохранность и привлечь источники финансирования под этот урожай. Зерно необходимо превратить в финансовый актив.
На сегодняшний день зерно не является финансовым активом: это некая аморфная масса, которую невозможно идентифицировать в зерноскладах хозяйств, где в основном хранится зерно. Естественно, ни одна финансовая организация под «что-то непонятное» денег не выдаст.
Но есть другая модель: мы можем превращать зерно в товарный актив, финансовый актив, залоговый актив.
Каким образом? В отличие от хранения в зерноскладах, уложенное в рукав зерно получает конкретные контуры, границы. Каждый рукав – это единица. В каждом рукаве есть определенный объём зерна (условно 190-200 тонн). Можно оценить качество этого зерна. При условии применения оценки независимым экспертом (сюрвейером) мы можем создать для каждого рукава свой цифровой паспорт. То есть мы можем точно понимать, что в конкретных рукавах на конкретном поле, в конкретном хозяйстве, с конкретным собственником, находится такое-то количество зерна, обладающее такими свойствами по всем параметрам. И это превращает зерно из непонятной массы во вполне конкретный вид залога, который может быть использован для получения кредита.
– Согласятся ли на это банки? Где гарантия, что зерно не «уедет» куда-нибудь, не испортится?
– Мы проработали с тремя страховыми компаниями (Россельхозбанк, Согаз и Гелиос) вопрос страховки зерна в рукавах. Они сняли все свои опасения относительно того, сохранится ли зерно и как обеспечить себе гарантию, что зерно не пропадёт. Страховые компании прошли все этапы для того, чтобы сказать: «Да, этот товар мы можем страховать при условии, что он верифицирован сюрвейером и находится в некой системе, которая дает возможность его отследить».
Под эту систему можем рассмотреть платформу SBT (Liliani SBT – Storage, Blend & Trading, с англ.: хранение, миксование и торговля), которую создала наша компания, чтобы организовать прозрачность рукавного хранения. Платформа SBT позволяет оцифровать рукава для хранения зерна и, предоставив сюрвейеру доступ к платформе, формировать цифровой паспорт зерна. В системе предусмотрена видеофиксация, а хозяйство является ответственным хранителем.
Если эту модель развернуть, рассчитывая не только на сегодняшние проблемы, но и на завтрашний день, мы можем превратить зерно из пассивного участника экономического процесса в активный экономический залог, который даст возможность привлекать деньги.
Если урожай в рукавах будет использоваться в качестве залога, хозяйства снимут с оборота N-ное количество зерна, которое сейчас невыгодно продавать – и в этом случае падение цен можно остановить.
– Армен Вемирович, кто может профинансировать сельхозпроизводителя, если зерно хранится в рукаве и имеет цифровой паспорт и застраховано? Охотно ли на это пойдут банки? Может быть есть другие источники получения необходимых денег?
– На мой взгляд, банки должны идти охотно на использование зерна в качестве залога. Это достаточно низкорисковый способ размещения денег: это не под будущий урожай, это под фактически урожай, который точно убран, точно имеет свои качественные характеристики, имеет мировую цену. Банк понимает, что при любых раскладах продаст это зерно. Кроме того, банк может поставить определённый процент покрытия: зерно стоимостью 10 млн рублей не обязательно должно обеспечивать кредит на 10 млн рублей. Главное, что хозяйство решит вопрос ликвидности и получит деньги, не продавая ни килограмма зерна по невыгодной цене.
Если государство решит подключаться, субсидируя этот процесс, ну крестьяне получат ещё конфетку. Другим источником финансирования могут стать трейдеры, частные инвесторы.
– Модель с использованием зерна в рукавах в качестве залога уже где-то реализована?
– Буквально недавно я узнал, что в Аргентине в 2024 году первый такой проект запустили, выдали первый кредит. В Аргентине тоже используется платформа, схожая с нашей по функционалу. Более того, в 2025 году банки стали участниками платформы – и теперь выдача кредита происходит как логическое завершение определенных действий, которые производятся самим хозяйством. Поэтому эта программа работает у них.
В России мы можем первым эту программу раскрутить. У нас своя платформа, у нас есть свои особенности. Платформа может успешно применяться уже сегодня, хотя изначально была задумана нами как маркетплейс, где покупатели видят, в каких локациях какое зерно есть, а продавцы видят, где и по какой цене его можно продать. Но в силу сложившихся обстоятельств мы модернизировали платформу, чтобы сельхозпроизводители могли использовать его в качестве финансового актива в текущих условиях. Система превращения зерна в цифровой актив, система верификация зерна, видеоконтроля, единая платформа и знание, как организовать процессы – всё это у нас уже есть. Более того, у нас есть даже модель агрошеринга – определенное количество техники, которую мы предоставляем в аренду для того, чтобы хозяйство могло упаковать урожай на месте. Потому что если массово пойдет спрос на эту технологию, возможно, придётся долго ждать, пока технику изготовят и поставят в хозяйства.
Если говорить о реализации проекта в России, я бы начал с Ростовской области, в которой самый большой дисбаланс получается между складскими помещениями и урожаем зерна, который в этом году очень достойный.
Мы могли бы создавать зерновые хабы – гибкие элеваторы, которые могут разворачиваться, к примеру, на поле рядом с железнодорожной станцией. Хаб может выступать местом накопления и хранения зерна без ограничений по масштабу. В Ростовской области, к примеру, можно запустить десяток хабов в разных локациях, создать межрайонные хабы по 100 тысяч, по 200 тысяч тонн зерна. Причём хаб может организовать любой: трейдер, государство, региональная власть. Мы можем быть техническим. цифровым оператором такого хаба. Мы многое можем сделать для того, чтобы хаб в принципе появился – и появился за короткое время.
– В Минсельхозе рассматривают вопрос о закупках зерна в интервенционный фонд. Возможно ли организовать подобный хаб для хранения государственного зерна?
– Да, такое решение тоже возможно. Рукавное хранение позволяет развернуть элеватор в любой точке.
Чтобы вы понимали: сейчас в процессе находится подготовка ГОСТа под рукава. Проект этот запустила компания «Сибур», которая уже несколько лет выпускает полимеры для производства пластиковых рукавов. С «Сибуром» мы тесно работаем, есть много совместных проектов. И мы работаем над тем, чтобы рукавное хранение получило государственный стандарт, на который можно опереться в случае хранения интервенционного фонда в рукавах. Пока ГОСТ не принят, мы можем очень быстро делать ПНСТ.
Есть и другой вариант. Коммерческие элеваторы, которые получили одобрение у «ОЗК», аккредитованы и готовы оказать услуги, могут интервенционное зерно разместить в своих стационарных ёмкостях, а коммерческое зерно сложить на приближенных к элеватору территориях в виде рукавного склада. У нас есть десятки элеваторов, которые работают по такой модели.
Наконец, хранителем зерна интервенционного фонда может стать и само хозяйство, которое собрало урожай, разместило его в рукавах и продало «ОЗК». И здесь может быть применён принцип залогового хранения: «ОЗК» может не забирать зерно, а дать хозяйству возможность выкупить его обратно, когда цена будет более интересная.
Система дает очень много вариаций, как можно распорядиться зерном, при этом не потерять в деньгах и кассовый разрыв сократить.
– Армен Вемирович, Вы не раз доказывали, что хранение в рукавах для хозяйства гораздо выгоднее, чем хранение на элеваторе. Если учитывать услуги сюрвейера, страховщика – всё равно рукавное хранение выходит дешевле, чем на элеваторе?
– Если техника своя, то рукавное хранение выходит примерно 400 рублей на тонну. Давайте вместе посчитаем. 400 рублей – операционные затраты, рукав, ГСМ, амортизация, зарплата работников. 100 рублей – услуги сюрвейера. Страховая премия будет зависеть от размера франшизы. К тому же, мы со страховыми договорились об определённой тарифной сетке, которая будет учитывать оценку сюрвейера. В любом случае хранение в рукавах будет выгоднее, чем продавать пшеницу по текущим ценам, которые опустились ниже себестоимости.
– Говоря о хранении, мы в основном вели речь о пшенице как о главной культуре. Но ведь проблемы со сбытом могут коснуться и других экспортных культур: например, нута, чечевицы.
– Действительно, остановка экспорта через традиционные каналы затронет экспорт и нишевых культур, и продуктов переработки – растительных масел, шрота, свекловичного жома, отрубей. Все эти продукты могут прекрасно храниться в рукавах, пока Азовское море не откроется или пока не появится возможность через черноморские порты эту продукцию отгружать. Хранение подсолнечника в рукавах тоже будет актуальным: сложности с экспортом растительных масел могут привести к тому, что маслозаводы сократят темпы закупки маслосемян у сельхозпроизводителей, и весь урожай масличных придётся где-то хранить.
– Как быстро может быть реализована модель, при которой зерно в рукавах становится залогом у банка?
– С учётом раскачки, я думаю, потребуется месяц-полтора. В России в рукавах ежегодно хранится порядка 15 миллионов тонн, если не больше. Зерно, которое уже находится в рукавах, может стать залоговым активом – достаточно будет к нему подтянуть сюрвейера и страховщика.
Юг России может сделать серьезный марш-бросок и начать массовое применение рукавного хранения уже сегодня, потому что в сентябре начинается уборка подсолнечника и необходимо обезопасить само хранение урожая. А уже потом – обращаться за привлечением кредитов в финансовые организации.