Анализ, прогнозы, мнения → Гендиректор Союза «Садоводы Кубани»: «Надеемся на рекордный урожай яблок в 2026 году» [+ВИДЕО]

Импортные яблоки по-прежнему сбивают цену на отечественную продукцию, а весенние заморозки все чаще приводят к гибели урожая. Но в 2026 году кубанские садоводы снова, как и пару лет назад, надеются на рекорд.

Что помогает им бороться с непогодой – и какой помощи они ждут от государства, в интервью Agrobook.ru на форуме «Овощевод России» рассказал гендиректор Союза «Садоводы Кубани» Николай ЩЕРБАКОВ.

- Прошлый год был сложным – засуха, возвратные заморозки… С какими настроениями вы вступили в 2026 год? Чего от него ждете?

- Пока опасений нет – зима была хорошая, температура ниже минус 18 градусов не опускалась, и снег был. Для сада, если температура зимой не ниже минус 25, это даже полезно, и снег нужен для влагозарядки. Главное, чтобы не было возвратных весенних заморозков, которые догоняют нас в апреле-мае. Вот это проблема. А так, планируем хороший урожай в этом году. Обычно идет вал-провал. В 2024 году мы собрали [в крае] 550 тысяч тонн яблок – рекордный урожай, такого на Кубани не было никогда. В 2025 году было 360 тысяч тонн. Соответственно, 2026 год должен быть опять рекордным.

- Если урожай действительно окажется хорошим – это повлияет на его цену?

- Кубань – это не вся Россия, а только 25% [от общего производства яблок в стране]. Поэтому для конечного потребителя, наверное, цена не упадет. Все решает «сетка»: «Магнит», «Пятерочка», «Лента». Мы проводили исследования, нанимали экономическую лабораторию: в 2024 году средняя отпускная цена яблок от садоводческих хозяйств была 58 рублей за кг. А средняя цена «сети» - 119 рублей, в два раза увеличилась. Вот где кроется бОльшая часть прибыли [садоводов]. Конечно, у сетей свои проблемы, но возможность накрутить на яблоке эту большую наценку надо, конечно, ограничивать.

Ну, а вообще, мы пока не накормили страну [своим] яблоком. В 2024 году официально завезли 330 тысяч тонн. Собственный урожай был 1,4 млн тонн, импорт – еще [около четверти].

- А откуда завозим? Раньше Польша была основным поставщиком, сейчас вряд ли это так?

- Польша выращивает 5 млн тонн яблок, Иран – три млн тонн, Турция около 2,5 млн тонн, плюс Узбекистан, Казахстан, Китай. Есть, откуда завозить – импорт заходит в страну.

- Он сезонный или просто восполняет где-то недостающее количество?

- С момента возникновения нашего союза мы просим правительство ограничить импорт в период массового сбора и реализации наших яблок. Мы рассчитали, что с августа по апрель вообще ни одного килограмма яблок завозить нельзя – чтобы не было демпинга. Потому что в той же Польше себестоимость производства намного ниже, чем у нас. Мы смотрели в какой-то год – себестоимость яблока сорта Айдаред, его еще называют [из-за массовости] «польская картошка», составляет 8 рублей за килограмм. А у нас ниже сорока рублей за кг яблока нет.

У них хорошее яблоко, товарное, красивое. И «захимиченное» - поляки до 50 обработок проводят, не жалеют «химии». И надо отдать должное, технологии у них высокоурожайные, там 40-50 тонн с гектара получить – это не проблема.

Поэтому есть потребность «закрыть на замочек» границы в период массового сбора. Останется пару месяцев – май, июнь, до свежего яблока – ну, и пусть завозят, чтобы люди без яблок не остались.

В этом случае правительство защищает своих садоводов. Есть такие примеры с другими продуктами и в других странах, когда государство поддерживает отрасль, куда вкладываются государственные деньги.

- Вы упомянули про возвратные заморозки. Климатические условия на юге меняются – вы это фиксируете? Есть подозрение, что ситуация будет ухудшаться.

- Конечно, фиксируем. В 2024-2025 годах были возвратные заморозки. Из шести лет – в трех годах они будут, 50% времени. Конечно, это серьезная проблема, есть хозяйства, которые могут обанкротиться.

- А что с этим делать? Как отрасль реагирует на изменение климата?

- В прошлом году в начале сезона мы проводили совещания, предлагали методы – с нашим союзом даже издали книгу рекомендаций по мерам защиты от возвратных заморозков. Методы есть. Но как правило, они дорогостоящие. Самый эффективный – это на шпалерных садах ставить сверху разбрызгивание водой. Растения покрываются влагой, и тогда [во время заморозков] не происходит повреждения тканей.

Также есть препараты, которые повышают концентрацию клеточного сока в яблоке в период мороза – и клетка труднее растрескивается. Но в основном, конечно, по старинке – надо дымить. Это дорого. В прошлом году было в апреле три волны заморозков. И у нас есть одно серьезное хозяйство – там одну ночь не додымили, не хватило уже сил и соломы – и все замерзло. Получили 40% от планируемого урожая. Это катастрофа для хозяйства.

- А как со страхованием? На этом фоне растет интерес к нему? 

- Больная тема. Многие сельхозорганизации сталкивались со страхованием в прошлые годы – и были обмануты. И сейчас мало страхуют садов. Мы работаем в этом направлении, общаемся с Национальным союзом агростраховщиков. Но есть моменты, которые не устраивают садоводов, а страховщики неохотно идут навстречу.

Например, при наступлении страхового случая обязательна справка от метеостанции. А они есть не в каждом районе.

[Еще одна проблема] – большой процент франшизы (часть убытков при наступлении страхового случая, которую не компенсирует страхование, а берет на себя фермер – прим. ред.). Его надо снижать.

Потом, нужно обязательно страховать всю площадь. То есть, если у меня 200 га сада, я не могу застраховать отдельный участок, 20 или 30 га. А допустим, для меня это дорого. Или я знаю, например, что [какой-нибудь] участок, который на отдалении, возле озера, страховать не надо.

Пока не может договориться со страховщиками, чтобы нивелировать эти моменты.

- Как идет реализация урожая-2025? Были проблемы?

- Реализация пока идет, во фруктохранилищах есть яблоко. Сами садоводы напрямую в сеть продают лишь 30% яблок. Хотя в целом через сети реализуется до 80% яблок, которые уходят от садоводов. Остальное попадает к ним через посредников. Коррупционная составляющая в сетях есть, однозначно. Доказать мы это не можем, но вот такая ситуация.

Мы сейчас пытаемся с сетями сблизиться. Каким образом? Мы предложили им [вот что].

Есть карточки приема продукции в сеть. По яблоку там указаны определенные нормы: к примеру, «яблоко красное» - вне зависимости от сорта его окрас должен быть на 85 или 90% красный. Если такого нет, то яблоко уже считается «не товарным» [его цена ниже]. Или по калибру – требуется слишком большой размер яблока. В прошлом году была засуха, и много яблок [собрали] помельче. Ну, не хватило воды, там поливай – не поливай, засуха была сильная. И много яблок так же перешло в категорию «нестандарт». А для садоводов это сразу потери на 10-40 рублей на килограмме. И вот, предположим, одного процента по цвету не хватило – и яблоко уже на 30 рублей дешевле.

Мы хотим, чтобы сети изменили эти жесткие требования в нашу сторону. Пытаемся разговаривать. Но у сетей своя правда: они говорят, если яблоко менее окрашенное, то будет меньше продаваться, будет портиться. Мы считаем, что если требования изменят, то выиграют от этого все. 

Яблоко будет больше продаваться от садоводов напрямую. Все равно это «нестандартное» яблоко лежит на полках [сетей] – через посредников. Как оно туда попадает – уже другой вопрос. То есть сеть не берет у садоводов напрямую, потому что якобы нестандартное, но это яблоко лежит в сети.

- Как растет себестоимость производства яблок?

- Издержки растут каждый год на 13% - мы проводили исследования. Катастрофически не хватает рабочей силы в крае – и она очень дорогая. Мигрантов [массово нанимать] запретили, людей нет. В отдельные пики [например, во время уборки] людей просто негде взять. В 2025 году мы проскочили, потому что урожай был на 40% ниже. А в 2024 году у нас была проблема. 

Ну, и ГСМ растет в цене, и другие [составляющие].

- А что с рентабельностью? Каковы средние показатели по отрасли?

- В последние годы она в пределах 20%. Это мало. Для садоводства 20% – это стагнация, остановка. Отсутствие планирования [по строительству] фруктохранилищ, линий для доработки плодов. Все, что ниже 50% рентабельности – это остановка. Садоводство – капиталоемкая отрасль, в нее нужно вкладываться всегда.

Тем более суперинтенсивные сады – они дорогие, их надо менять, на это нужно много денег. Если раньше заложить гектар такого сада стоило 500 тысяч рублей, то сейчас – 3-4 млн.

- Ну, такими темпами, как вы говорите, мы страну яблоками не накормим…

- Закладка садов [по сути] остановилась. Если в 2018 году мы заложили в крае 2,4 тыс га садов, то в последний год – 900-1000 га. 

- Это можно как-то стимулировать?

- Есть основная поддержка – возврат части средств на закладку многолетних насаждений и уходные работы. Федеральная программа, она работает. Но в последние годы мы [в крае] даже не осваиваем деньги, которые нам выделяются, потому что сами садоводы стали закладывать меньше садов.

- А с чем это глобально связано? Или опять сейчас упремся в сети, которые предлагают маленькую цену?

- Тут комплекс всего. У рентабельности два основных фактора – урожай и цена реализации. 

Реализация – это сети [влияют], однозначно. И дешевый импорт, который демпингует. Если границы закрыть, тогда цена на наше яблоко [у производителя] подрастет.

Ну, а повышение урожайности – это технологии. Мы учимся, осваиваем их.  Но погодные условия [часто] нивелируют наши желания. От некоторых проблем, например, от засухи, мы уходим – в последнее время закладывают сады с капельным орошением. Многие садоводы используют противоградовую сетку. Хотя бы от засухи, от града таким образом можно защититься. От заморозков методы дорогостоящие, поэтому пока сложно.

- Вы упоминали фруктохранилища – какова сейчас нехватка площадей? Надо ли обновлять те, что уже построены?

- Наш край обеспечен хранилищами где-то на 400 тысяч тонн – это и старые, и новые. А выращиваем [на пике] 550 тысяч тонн, то есть пока есть дефицит. Много маленьких фермеров не обеспечены хранилищами. Это актуальная проблема – при строительстве фруктохранилищ [государством] компенсируется лишь 25% затрат. Это очень мало. За все время существования программы [поддержки] ею лишь единицы воспользовались – потому что кучу документов нужно собирать, чтобы получить поддержку. Проходить экспертизу, делать проекты… И просто нет смысла. Увеличить бы эту субсидию хотя бы до 50%. Потребность в хранилищах в крае пока есть.

- Ну, и напоследок – полушутливый вопрос. Какой у вас любимый сорт яблок – как у потребителя и как у производителя?

- Я люблю яблоко сладкое. Есть кисло-сладкое яблоко – [сорт] Симиренко, есть сладко-кислое – Айдаред и много других. А есть сорта сладкие – Фуджи, Голден Делишес, Моди, Флорина. 

- А как производитель что предпочитаете?

- Фуджи не хочу, болезненное яблоко, капризный сорт. Моди у меня есть в садах, он урожайный. Сейчас появляются новые иммунные сорта – Кримсон Крисп, Мэджик Стар, изучаем, не знаю, как пойдет.

Директор Агрофирмы «Сад Гигант» Александр Анатольевич Кладь (легендарный ученый, производственник, Герой труда Кубани, скончался в 2015 году – прим. ред.) [когда-то] говорил: «Я бы поставил памятник Айдареду». Можно планировать разные сорта, но «тянет», дает «вал» - Айдаред. Это такое «яблоко-пахарь», которое каждый год дает урожай. Садоводы от него уходят, но умные, наверное, оставят себе этот сорт, «польскую картошку».

А вообще у нас в садоводстве [используется] где-то 70 сортов – есть летние, осенние, зимние, по срокам созревания разные… Так что выделить какую-то группу сложно.