Профессиональная сеть фермеров и людей агробизнеса
 

Животноводство → «Я бомж, и коровы мои – бомжи»

вс, 10.02.2019 13:02

Пошёл восьмой год, как Александр Тимохин со своим хозяйством бродяжничает по Ростовской области

Александр Васильевич – человек удивительный. Когда мы познакомились, «дядя Саша» жил в землянке посреди аэродрома, мылся из ведра и, не имея ни земли, ни база, водил за собой по Аксайскому району больше десятка дойных коров. С тех пор прошло пять с половиной лет. Хозяйство Александра Тимохина выросло в два раза, но так и не обрело определённого места жительства.

Нынешнее пристанище Александра Тимохина – весовая на окраине станицы Ольгинской. С одной стороны от неё – склады, с другой – степь. В высокой сухой траве виднеются спины коров.

– Так вы своих животных и не продали! – говорю.

– Да вы что! Наоборот, нарастил стадо!

Они встречают меня вдвоём: чисто выбритый животновод-«бомж» Александр Тимохин и небольшой ротвейлер, который по-дворняжьи машет хвостом и улыбается во всю морду. Альфу к Тимохину сослали за чересчур дружелюбный нрав, не годящийся для собаки-охранника.

– А у меня она отлично охраняет! И лает, и коров подгоняет.

...Когда мы встретились в первый раз, в 2013 году, условия, в которых оказался Тимохин, напоминали быт Робинзона Крузо – только вместо необитаемого острова было поле частного аэродрома. Александр Тимохин вырыл себе на этом поле землянку, сколотил из подручных материалов будку для телят – так и жил.

Александр Тимохин и его кочующее подсобное хозяйство

За пять лет жизнь, можно сказать, наладилась. Местное сельхозпредприятие позволило бродяге работать сторожем на весовой и держать рядом скот. Есть крыша над головой, есть куда воткнуть шнур обогревателя.

Только вся эта жизнь – более-менее похожая на человеческую – может скоро закончиться. У весовой сменился хозяин, и Тимохину поставили условие: после 20 февраля тебя и животных здесь быть не должно.

Как Тимохин стал Робинзоном

Лет до 55 жизнь у Александра Васильевича была, можно сказать, обыкновенная, как у всех. Учился, служил, работал. После свадьбы приехали с супругой жить к его родителям. Родилась первая дочь, потом вторая...

– Ишачил, как мог. Пристройки сделал, воду провёл, канализацию, газ. Новый сарай построил, гараж, – перечисляет Тимохин. – Четырёх дочек вырастил, в институтах выучил... 

Все дети пристроились: получив образование, разъехались по городам. 

Казалось бы, жить теперь да радоваться, внуков нянчить. Но планы на спокойную старость разрушила родная сестра Александра – Надежда Васильевна.

В 2007 году она уговорила отца переписать на неё дом, а спустя три года (когда прошёл срок исковой давности – догадывается Тимохин) подала в суд на выселение брата, его семьи и всего его хозяйства. Доказать право на дом Тимохин не смог: в один прекрасный день пришли приставы и силком выпроводили его из жилища. Жена от Александра Васильевича ушла, а сам Тимохин был вынужден отправиться со всем своим хозяйством на свалку – рядом с полигоном ТБО было ничейное пастбище. Дети могли бы приютить отца, но «дядя Саша» не захотел быть кому-то обузой. Да и с коровами расстаться не мог.

Отвоёванный дом Надежда Васильевна закрыла на замок, оставив немощному отцу крохотную неотапливаемую комнатку в пристройке. Василий Васильевич передвигался на костылях, в туалет ходил на ведро, а из всех коммунальных благ имел только электричество. Досматривали его внучка Наташа (дочь Александра Васильевича) и соседи. Они же зимой 2013 года определили старика в приют – чтобы хоть последние месяцы жизни человек провёл в тепле. В феврале 2014 года Василия Васильевича не стало.

Похоронами старика занимался Александр Васильевич. 14 февраля он привёз из больницы гроб, открыл ключами отца дверь в пристройку и оставил там тело – соседи приходили попрощаться.

Через три дня Тимохина вызвали в полицию: Надежда заявила, что Александр Васильевич выломал замки и причинил ей имущественный ущерб на 900 рублей. Вина Тимохина не была доказана – как и факт порчи замков.

«А куда мне деваться? У меня коровы!»

– Когда внукам рассказываю, как на быках в детстве ездил, они не верят, – говорит Тимохин – Вообще, бедные дети сейчас. Что у них за жизнь? Посмотрите на это молоко из магазина – это ж белила, а не молоко! Дочери, когда с моего молока кашу варят, его водой разбавляют – слишком жирное. 

Семейная драма Тимохина разворачивалась как раз в тот момент, когда он пытался стать фермером. Россельхозбанк выдал мужчине 300 тысяч рублей, селянин купил трактор, плуг, строительные материалы для базов. И земля тогда имелась – администрация района предоставляла пастбище в семь гектаров. Но Александр Васильевич погряз в судебных тяжбах и не оформил участок, как следует. Земля уплыла к другому арендатору.

После выселения несостоявшийся фермер работал в хозяйстве у неких азербайджанцев («и еле вырвался из этого концлагеря»), год жил на поле частного аэродрома («но там ведь не построишь ничего, и электричества нет»), а потом нашёл приют у ООО «Партнёр».

У предприятия была вся инфраструктура возле весовой – сарай для коров, каморка сторожа. Но главное – большое пастбище рядом.

– Всё было заросшее. И клещей – тьма,– вспоминает Тимохин. – Нашёл как-то раз ежа. Он, казалось бы, иголки имеет – а весь в клещах, да здоровых таких, насосанных. Я давил их палкой, давил... Прихожу – лежит мой ёж, сдох. Они его высосали!.. А как начал косить, и клещей меньше стало.

Телята хорошо растут, потому что питаются материнским молоком, говорит Тимохин

Сейчас Тимохин на своём тракторе регулярно обходит с косилкой всё поле. И дело не только в том, что нужно сено заготавливать. Просто однажды эти заросли чуть на тот свет животновода не отправили.

– Летом загорелся край поля. Я сел на трактор и поехал косить, чтобы остановить огонь. Но ветер был очень сильный. Развернул огонь и понёс его прямо в ту сторону, где у меня бык привязан был. Я помчался к быку. Огонь уже подступает – а я всё никак отвязать его не могу. Так огонь и прошёл – через меня и через быка.

Пламя опалило обоих. До сторожки Александр Тимохин ещё дошёл, и быка довёл. А дальше силы иссякли.

– Хорошо, мужики из «Партнёра» были. Один говорит: «Дядя Саша, в больницу тебе надо». И повёз. В Аксайской ЦРБ положили в реанимацию. Трое суток пролежал. Пришёл милиционер, напишите, говорит, заявление, что у вас сгорело – может, вам что-то выплатят. Я отвечаю: «Да как же напишу, руки забинтованы». У меня всё перемотано было, кроме ушей. С них врачи кровь брали на анализы.

Из аксайской ЦРБ позвонили дочери Тимохина – сказали, что придётся, вероятно, ампутировать отцу обе ноги. Кожи на них не было, мясо обуглилось. Медики беспокоились, что пойдёт гангрена. Дочь с зятем договорились, чтоб Тимохина перевели в БСМП, в Ростов.

– И ещё два месяца я пролежал в БСМП. Возили меня на каталке. Привезут – опустят в ванну, снимут повязки, обработают. Медсестра там такая хорошая была – Татьяна. Я её, признаться, и не поздравил 25 января... Как она со мной возилась! Потом, когда руки отошли, я на руках ползал, со слезами вставал. Врач моему упорству поразился. «Заживает, – говорит, – на тебе всё...» «Как на собаке? – спрашиваю. – А куда мне деваться? У меня там коровы голодные».

С хозяйством, пока Александр Васильевич был «на больничном», управлялась кума Тимохина. Помогал Сергей Иванович Будко, директор аксайского сельхозпредприятия.

– Хороший он мужик. Я когда сгорел – сено привозил, кормил моих коров, – говорит Тимохин. – Добрый он человек, понимаю­щий...

Знакомые и родственники убеждают «дядю Сашу» расстаться и с коровами, но тот ни в какую не соглашается.

– И что я буду делать? На что жить? Вы посмотрите, какую мне справку из колхоза дали – будто я 4,5 рубля в месяц получал. У водителя в то время зарплата 60 рублей была. И что в итоге – начислили мне минимальную пенсию, восемь с половиной тысяч. Разве можно на эти деньги прожить? Вот даже сейчас, коровы молока меньше дают – и уже чувствуется.

Тимохин – хоть и не имеет собственного пристанища – по миру не пошёл. Даже наоборот – детям помогает. Добавил дочке к материнскому капиталу денег на покупку квартиры. 

Погасил кредит на покупку газовой печки – её пропускать газ стала. Александр Васильевич испугался, что если рванёт – и без дочери останется, и без внуков.

– Я себе на похороны оставлял, а потом сказал: на что они мне? Умру – всё равно ж зароете. Если б знал, когда умру, сам бы ямку заранее выкопал. 

Что дальше?

К жизни на весовой Тимохин, можно сказать, приспособился. Только новый хозяин чужой скот терпеть не намерен.

– Сараи, в которых я коров держал, сломал. Говорит, навозом воняет, а к нему серьёзные люди приезжать будут, – поясняет Александр Васильевич. – Теперь ночуют на улице – прижимаются к стенам весовой, прячутся от ветра... Ночью, бывает, телята стукнут в стену, я встаю, беру фонарик. Выхожу – смотрю, мой Борюнчик у порога лежит. Я его не поднимаю – пусть греется.

Борюнчик – любимец. Тимохин шутит, что как холодно стало, Борюнчик рейтузы надел. Такая у этого бычка расцветка – сам красный, а возле крупа будто белые штанишки.

Идти Тимохину с Борюнчиком и остальными подопечными (помимо 23 голов и подаренной Альфы прибились к селянину ещё одна рыжая дворняга и штук пять кошек разных мастей) пока некуда. 

– Одно только знают – клюют со всех сторон. Пишут на меня, якобы мои коровы мешают...

Последнюю фразу Александр Васильевич произносит, увидев ветеринарного инспектора. Молодая женщина вручает два постановления – штрафы за ненадлежащее содержание животных.

– Три тысячи рублей. Оплатить до первого марта, – говорит инспектор.

– Откуда я эти деньги должен взять? С пенсии в 8,5 тысячи? И за что платить?

– За нарушения. Александр Васильевич, в таком состоянии нельзя животных держать – без прививок и беспривязно. 

– Так что вы предлагаете, ликвидировать?

– В порядок привести.

– Сараи были бы – держал бы в сарае.

– Коровы у вас не должны так бродить. Если у меня нет условий – я в квартире живу – я ж не завожу себе корову в квартире. Не накапливайте штрафы, Александр Васильевич. Судебные приставы придут...

Инспектор уходит. 

– Мне участок нужен, но такой, чтобы я электричество мог провести. Без электричества коров держать – гиблое дело. Я уже и в Общероссийский народный фронт обратился, обещали волонтёров прислать.

– Вроде вам фермер один предлагал у него бычков выращивать. И вы отказались?

– А вы себе представляете, что это такое – сто бычков вырастить? Это ж и косить, и возить. Земли у него своей тоже нет... Хватит, мы на государство работали – и что получили, с такой пенсией... А на частника работать – ещё хуже.


ст. Ольгинская, Аксайский р-н, 
Ростовская обл.
Фото автора

Статья опубликована в газете "Крестьянин" № 6 от 06.02.2019 под заголовком: «Я бомж, и коровы мои – бомжи»
+1
0
-1
Комментариев: 0

 

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы комментировать.

Новости партнёров