Анализ, прогнозы, мнения → Александр Алтынов: «Техника дешеветь не будет». Глава ассоциации АСХОД – об итогах прошлого года, господдержке сельхозмашиностроения и китайских тракторах [+ВИДЕО]
В 2026 году дилерам сельхозтехники придется увольнять сотрудников и сокращать затраты. Иначе текущий кризис не преодолеть – продажи техники упали, кредиты дорогие, инфляция. Но аграрии вряд ли получат от этого выгоды – на снижение цен рассчитывает не стоит, утверждает председатель правления ассоциации дилеров сельхозтехники АСХОД Александр Алтынов. В интервью порталу Agrobook.ru он рассказал, почему утильсбор не способствует развитию отечественного машиностроения, как китайские тракторы становятся непохожими сами на себя – и зачем аграрию стоит больше разговаривать с дилером.
Беседа состоялась в рамках нашего проекта «Засуха-2025: итоги и уроки».
«Вопрос сейчас экзистенциальный – нужно выживать»
- В середине 2025 года на сайте АСХОД была дана вот такая оценка тогдашней ситуации на рынке: «Все дилерские сети крупных производителей испытывают дефицит собственного оборотного капитала, а треть – острый дефицит. Падение валовой рентабельности зафиксировано во всех сетях». Каким в итоге сложился этот год, учитывая засуху на юге и низкие цены на зерно в целом?
- В принципе, дилеры неплохо заработали на протяжении 2019-2022 годов, как и аграрии. Запас прочности был. Поэтому в 2025 году было еще терпимо. А в 2026, я думаю, для многих [положение] будет уже критично.
Дилеры привыкли жить позитивными ожиданиями и несвоевременно приняли непопулярные решения, которые надо было принять для сохранения бизнеса. Поэтому инерция, в которой они живут, в 2025 году [по его итогам] сослужит не самую добрую службу.
Что я имею в виду? Убрать лишние затраты. Наверное, это коснется и людей – все-таки до 60% затрат у дилеров – это сотрудники. И многие коллективы уже сложились, и работают по 10-20 лет. Но вопрос сейчас, как любит говорить президент, экзистенциальный – нужно выживать. Потому что цифры 2025 года будут, наверное, самые плохие за те годы, что мы наблюдаем за экономикой дилеров.
- О каком падении рентабельности или сокращении продаж можно говорить?
- В 2024 году мы потеряли 25% [продаж], чуть больше импорта, чем отечественного продукта. И если раньше у нас цены «догоняли», то есть объем физически падал, а за счет цен выручка могла быть более-менее, то в 2024 году эта база ушла. И мы увидели, что и выручка может падать. Возросла конкуренция, снизилась маржа, приросли затраты – и вот мы увидели крайне негативный эффект от всего происходящего.
В 2025 году это «сыграет» еще жестче. Те же банковские проценты оказывают свои эффекты – не могут дилеры, к сожалению, выйти из кредитов. Инфляционные темпы никуда не делись. Поэтому, думаю, что рентабельность дилеров может приземлиться близко к нулю. Это средняя величина по отрасли. Скорее всего, мы увидим немалое количество компаний, которые покажут и отрицательную рентабельность.
- А есть риск того, что какие-то дилерские сети закроются? Может, уже были такие случаи?
- Я смотрю в течение года, как меняется количество дилеров. Цифра небольшая, она похожа на среднегодовую – порядка 15-20 компаний покинули рынок по разным причинам. Единственное, что покрупнее стали эти игроки. Пока еще это не системно значимые дилеры, но все начинает проявляться там, где раньше не наблюдалось.
- А по какой технике наибольший провал продаж?
- Конечно, в большей степени самоходные машины. Мы видим данные «Росспецмаша», которые они публикуют каждый месяц. Первое полугодие этого года мы реально приземлились на дно, вряд ли уйдем сильно ниже (согласно отчету ассоциации производителей спецтехники «Росспецмаш», в январе-октябре 2025 года объем поставок на российский рынок самоходных комбайнов снизился на 46,4% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года – прим. ред.).
Потом, в том числе благодаря программам «Росагролизинга», появилось финансирование, откат пошел немного назад. Но по итогам года цифра все равно будет отрицательная. Мое ожидание: по отечественной технике около 20% падения, по импорту 35% или больше.
Но я думаю, сейчас мы можем увидеть определенный ренессанс интереса к западным машинам. [У этого] очень простая причина, состоящая из трех элементов.
Первое: то, что мы увидели со стороны китайских брендов, рынком попробовано. Сделаны определенные выводы – как это работает и как поддерживается. Новизна постепенно уходит.
Второе: за годы после начала СВО не могу сказать, что появилось очень много существенных новинок в отечественном сельхозмашиностроении. Да, появляются машины, да, проблемы тоже очевидны – с компонентами, в том числе. Но тем не менее, темп сильно отстает от того, что мы видим, например, от китайских поставщиков.
И, наверное, аграриям уже тяжело продолжать ждать.
[И третье]: у сельхозпроизводителей накопился внутренний дефицит по машинам, потому что брали [за последние годы] мало. Не все технологии, доступные раньше, сейчас можно соблюдать, а вроде как хочется, потому что людей на полях больше не стало. Не сказать, что на рынке остались сверхэффективные средства защиты растений и семена. То есть надо это как-то компенсировать, а машины – один из элементов технологии.
Поэтому, когда мы все в кучу собираем, возникает, наверное, такое желание: если уж не приходится много покупать, то лучше я соберусь с силами и возьму действительно то, что мне хочется. И по импортным машинам, думаю, мы увидим возвращение спроса именно на сверхэффективную технику.
- Параллельный импорт обеспечит нужное количество машин?
- Да, но это давно перестало быть в тысячах: 5-7 лет назад вся ниша импортной техники, которая учитывалась в отчетах, была около 6 тысяч единиц. Сейчас мы привозим 700-800, до тысячи машин в год.
- В феврале будет четыре года, как длится СВО и те реалии, в которых дилерам приходится работать. Какие структурные изменения произошли на рынке за это время, все ли успели перестроиться и какие «перестройки» дались сложнее всего?
- Хороший вопрос. Главная проблема, и не только у дилеров, - это ментальность. Есть сложившееся мировоззрение, в котором некоторые бизнесы прожили всю жизнь. На протяжении 15 лет рынок давал в основном позитивные сигналы, рос вместе с возрождением нашего аграрного сектора. Поэтому всем хватало места, и можно было на щадящем для себя уровне качества существовать и зарабатывать…
- Вы имеете в виду качество сервиса?
- Да, и качество процессов. Внутренние организационные качества дилерских компаний.
У меня сложилось ощущение, что главное качество [для многих] – это терпение. То есть можно особо ничего не трогать, просто перетерпеть – и лучшие времена придут. Только прошло уже несколько лет, и я все жду этой внутренней перестройки, принятия новой реальности.
Надо переходить к качественной трансформации. Часто затравщиком этого процесса является производитель. Даже если сам дилер не хочет меняться, завод ему должен помочь. Иногда немножечко и через силу.
- Мне кажется, от заводов ждать этого тоже сложно, учитывая, как ведут себя лидеры рынка…
- Ну да, это та же ментальность на самом деле. Мы часто уповаем на государство, на чудо, грешим, что аграрии делают эмоционально неверные покупки… Но по большому счету, мой посыл ко всем простой. Первое, куда нужно сходить, это к зеркалу. И задать себе вопрос: «Что конкретно я – как завод, как владелец сбытовой сети – делаю, чтобы мы прожили этот период трудностей?».
Предположим, мы видим, что компания не может прокормить штат в 200, 300, 500 человек. Или не может, как раньше, занимать 4-5 млрд рублей (а это нормально!) на пополнение оборотного капитала, чтобы иметь склады должного уровня, как все привыкли.
Значит, самое правильное – честно себе сказать: «Мне нужно соптимизировать склады, побороться с неликвидами, убрать лишний штат».
И последнее, очень важное. Дилерам надо заставить себя в полной мере повернуться к клиенту. Если мы возьмем западную культуру ведения бизнеса, то там клиент имеет предопределяющую роль.
К нему ходят, от него просят обратную связь, измеряют его удовлетворенность, чтобы оказаться в нужный момент полезным. А у нас он часто воспринимается, как определенный фон: «Клиент есть, но мы заняты чем-то другим». Боремся с собой, с поставщиками, с банками… А клиента надо действительно любить и жить его интересами.
[И в идеале] вся экономика дилерского бизнеса должна строиться на постпродажном обслуживании. Хорошо, когда у тебя продаются машины, но ты должен быть готов, что в какой-то момент они продаваться перестанут. Мало ли, с каким партнером вы разошлись в отношениях. Но если у тебя хороший сервис, репутация, все нормально с запчастями, то конечно, с этим ты придешь к клиенту заново – в том числе с любым другим брендом.
«С утильсбором мы перешли грань разумности»
- Снова процитирую – на этот раз резолюцию, принятую в конце 2024 года на круглом столе, посвященном грядущему резкому повышению утильсбора. Там дан прогноз, как будет развиваться ситуация: «Повышение утильсбора приведет к убыточности и закрытию значительного количества дилерских организаций». Эта угроза уже реализуется или пока только в перспективе?
- Мы, по сути, начали с этого – что растет число дилеров, чья экономика находится под угрозой. Если говорить про структуру продаж, то у нас импорт и отечественное/белорусское колеблется [в пропорции] плюс-минус 60 на 40. Большое количество дилеров привязаны к импортным брендам. Поэтому утильсбор имеет свойство добавлять проблем в продаже машин. Они становятся дороже для клиента. Какое влияние он окажет в итоге? Посмотрим, как это в цифрах выразится в 2025 и 2026 году. Ничего из этого не является мгновенно смертельным.
- Была на эту тему знаменитая уже дискуссия совладельца «Ростсельмаша» Константина Бабкина и главы Российского зернового союза Аркадия Злочевского, где последний, по сути, обвинил российских производителей сельхозтехники в том, что они пролоббировали введение утильсбора, чтобы тоже поднять цены на свою продукцию. Какое у вас мнение – кто главный интересант введения утильсбора и его резкого повышения?
- Мне сам этот инструмент категорически непонятен по своей природе. С позиции здравого смысла, наверное, это [история] про экологию, окончание жизни машины и ее утилизацию… То, чего мы особо не наблюдаем. [Получается] это некий косвенный налог «на роскошь». Потому что когда мы пытаемся с позиции утильсбора решать стоящие перед нашим производством задачи (а они идут нарастающей – если раньше мы защищали рынок, создавали комфортную среду для отечественного производителя, то сейчас говорим, что надо «импортозамещать», обеспечивать технологический суверенитет, лидерство) – так вот, утильсбор на эти большие вопросы категорически не отвечает.
Какой у меня мотив создавать что-то новое при относительно небольшом рынке? А у нас многие ниши ограничены. Даже те самые тракторы 300 лошадиных сил (которые не производятся в России – прим. ред.) – мы обвиняли западные бренды, что это «засилье». Так их всегда было [примерно] тысяча единиц в год всего. Какое [отечественное] производство целесообразно при такой емкости рынка? Хотя бы три тысячи [единиц] должно быть, пять тысяч…
Поэтому к «утилю» я в целом плохо отношусь. Конечно, он создает и ценовые «заделы». Я бы не хотел далеко ходить и искать конкретных виноватых, пусть каждый сам додумает. Но разумная конкуренция на рынке быть должна, это действительно хороший стимул. Все нормальные рынки живут в условиях конкуренции – ты не станешь сильнее, если не принимаешь определенные вызовы.
Разумное формирование комфортной среды – понятная история. Каждая страна этим занимается для своих производств. Но где тут грань «разумности»? Мне кажется, с утильсбором мы ее немного перешли, и не только в сельхозтехнике.
- Один из главных инструментов поддержки российского сельхозмашиностроения – программа 1432. Как вы к ней относитесь, адекватна ли она времени? Я не раз слышал от фермеров, что крупные производители получают субсидии, но потом все равно разным уловками повышают цены на продукцию. И выходит, им просто дают дополнительные деньги, а покупатели скидок не видят. И еще: какие дополнительные меры могли бы реально стимулировать развитие производств?
- Я считаю, что [программа] 1432 свою миссию выполнила. Был момент, когда она оказывала живительный эффект на спрос и на финансовое состояние наших производителей. Их действительно надо было возрождать, дать им окрепнуть. Этот путь мы прошли. И сейчас тонким слоем размазывать поддержку, которая каждый раз вызывает сложности, [когда] нет достаточно ресурсов в стране, чтобы всем дать сколько хочется… Это просто теряет свою значимость.
Плюс [возникают] подобные вопросы у фермеров.
На мой взгляд, если уж есть желание заниматься такой поддержкой, то мы могли бы эту меру привязывать к задачам, которые стоят перед производственниками. Предположим, нам надо не только заместить импорт, но и создать что-то ранее не существовавшее, передовое. Тот же свой трактор на 300 лошадиных сил.
И с этой точки зрения государство могло бы дать гарантию, к примеру, на пять лет: когда продукт оказывается на рынке, он получает не 10% [компенсации на] скидки, а 50%, а потом 40, 30% – как угодно. Но на период, пока идут «детские болячки», что нормально для любого продукта, на время привыкания клиентов его действительно можно было бы очень мощно поддержать. И тогда у завода была бы понятная мотивация уходить в новый продукт, зная, что он будет поддержан. Господдержка [производства] в Китае содержит в себе этот элемент.
Понятно, что это, по сути, некий госзаказ: тебе государство ставит задачу, ты ее решаешь – и за это тебе даются определенные преференции.
Мы же зачастую меряем все валовыми вещами – наверное, это отголоски нашего советского прошлого. «Произведено пять тысяч комбайнов, три тысячи тракторов». И мы рады, что у нас просто случился некий факт. Но мы не всегда говорим о качестве этого факта.
- Из ваших слов получается, что государству стоит субсидировать в первую очередь инновационные ниши. А уже освоенные разве не надо? Тот же Константин Бабкин часто говорит о том, что субсидии в первую очередь компенсируют сложности работы в российских экономических реалиях: дорогую энергию, высокие налоги и ставки по кредитам. Насколько такая позиция обоснована, по-вашему?
- У нас часто используются широкие суждения для подтверждения какой-то [конкретной] позиции или аргументации действий. Как тот же утильсбор: «Китайские бренды оказывают избыточное давление на российский рынок, нам нужна защита». У этого, наверное, есть какое-то подтверждение в цифрах? Его же можно поискать.
То же самое и здесь. Когда мы говорим, что экономика предприятия находится под давлением, если не будет компенсаций – без проблем. У каждого юридического лица есть финансовая отчетность. Все есть в цифрах – и вполне можно сделать выводы, в какой мере и что влияет. Насколько честные скидки, насколько выросла себестоимость и так далее.
На уровне Минпромторга, когда мы даем оценку успешности программы 1432, никто не мешает посмотреть на экономику предприятия. У нас крупных производств не так много.
Это же нормально – дать оценку тому, насколько хорошо себя чувствует отрасль и нуждается в поддержке, в том числе на данных финансовой отчетности. Провести диалог на эту тему и сделать выводы.
- Из ваших слов выходит, что рассказы об излишне высоких затратах российских заводов – это скорее попытка выбить себе побольше субсидий…
- Я бы формулировал ответ очень аккуратно. Если государство склонно оказывать поддержку, наверное, любой лоббист или интересант хочет этим воспользоваться. Это нормально. И наверное, мы должны позитивно смотреть на то, что государство откликается на подобные просьбы.
Тем не менее, когда власть принимает решения, я сторонник, чтобы они имели какой-то взвешенный характер и почву под собой. Потому что потратить пять или десять миллиардов можно по-умному, а можно не очень. Мы же должны заботиться об эффективности использования средств?
То же самое и с принятием регуляторных механизмов – они должны иметь оценки воздействия на систему. Вопрос про дилеров – для многих ли введение утильсбора может оказаться серьезным вызовом? [Для многих] Кто этому дал оценку? Наверное, никто. Ну, а как мы можем вводить эти действия, не оглядываясь [на последствия]? В дилерских организациях, на всякий случай, работают 20 тысяч сотрудников.
Или, раз уж мы ввели утильсбор, давайте посчитаем, какой же позитивный эффект это оказало на отечественных производителей. Это классический менеджмент, здесь нет никакой магии.
- А почему этого не делается? Логично же звучит.
- А вот тут не ко мне вопрос. Я бы сам с удовольствием послушал, что этому мешает.
- Цены на сельхозтехнику бесконечно растут. Что в этой ситуации делать аграрию? Собираться с последними силами, влезать в кредиты и все равно брать, потому что дальше будет еще дороже? Или подождать, когда станет лучше – ЦБ опустит ставку, «Росагролизинг» что-нибудь предложит… Какие факторы учитывать, делая этот выбор?
- В последние годы это общемировая история: цены на все сложные технические продукты выросли, и имеют выраженную тенденцию к [дальнейшему] росту. Сейчас этот импульс погашен по причине того, что резко упал спрос. И в нашей стране, и у тех же корпораций типа «Джон Дир», продажи упали, и тоже не первый год падают.
Но это не означает, что цены вернутся на прежний уровень. Отдельные акции, в моменте повезло, звезды сложились – бывает. А так я бы не исходил из того, что станет дешевле, и можно даже не вдаваться в подробности, почему. У нас в стране – потому что есть выраженные инфляционные компоненты, о чем говорят те же производственники. У них [происходит] то же самое, как у аграриев. Сейчас я сделаю шаг в сторону: ведь проблема аграриев в чем заключается? Может быть, даже не настолько дорогая техника, насколько дешевое зерно? А статьи затрат уже так поджали планку по себестоимости [зерна] к цене, что местами уже и убыток формируется.
Поэтому мы можем по-разному на все смотреть. Но чудес не будет: пока рынок слабый, цены в лучшем случае не будут расти.
И если есть инструменты типа «Росагролизинга», которые дают легкий вход с минимальным авансом, с отсрочкой платежей, то безусловно, надо этим пользоваться. Техника, отработавшая в полях, дает эффект уже сейчас.
«После доработок китайскую машину можно не узнать»
- Китайская техника заполняет российский рынок уже несколько лет. Насколько техника реально востребована и что о ней можно сказать по итогам прошедшего времени?
- Про Китай я уже сказал, что эффект новизны, который длился, по большому счету, три года, был сопряжен, с одной стороны, с отсутствием альтернативы. С другой стороны, с тем, что мы все хотим верить в лучшее. И с большой открытостью воспринимали большинство китайских брендов, не имея практического опыта эксплуатации этих машин.
Сейчас он накопился, в том числе опыт взаимоотношений дилеров с поставщиками. Уже понятны какие-то отказы, технические возможности тех или иных машин. Мы понимаем, что декларирование и жизнь могут иногда расходиться.
Здесь надо отметить следующие моменты. Наши китайские партнеры – большие молодцы, красавцы с точки зрения разработки, оптимизации, улучшения продукта прямо с колес – с ходу, хоть каждый день.
- То есть они готовы постоянно дорабатывать технику согласно отзывам клиентов?
- Да, очень быстро, отзывчиво, причем, какие-то решения находятся реально за неделю, за месяц.
Нам бы этому поучиться, по-хорошему. Способность слушать и реагировать действием – это очень здорово на самом деле. Это дает китайской экономике конкурентное преимущество.
Конечно, есть и обратная сторона. Когда мы начинаем модернизировать машину по 20 раз в день, то через две недели ее можно не узнать. Опять же, у каждого свои претензии к технике – география у нас большая. Поэтому некое, в хорошем смысле слова, «торопыжничество» потом усложняет содержание и эксплуатацию машин.
Возникают истории с артикулами, соответствиями, когда что-то вдруг перестает подходить, то по посадочному месту, то еще как-то. Но это не только про сельхозтехнику, это в принципе так со сложными китайскими машинами. Так что это не всегда зона комфорта для клиента. [Но] китайским партнерам спасибо, что дают продукт, который мы сами пока не можем производить. Если бы не их поставки, я даже не знаю, что бы мы иногда покупали [за последние годы] – из тех же тракторов 200 или 300 лошадиных сил.
- А белорусские трактора?
- Ну вот надо спросить у наших партнеров из Белоруссии, сколько сотен машин они производят в этих нишах. Основная проблема – машина физически существует, просто она не очень в производственной программе. Ну, то есть невозможно купить, например, пять тысяч тракторов [мощностью] 300 л.с.
- А китайцы, получается, могут их дать?
- Конечно. Если мы берем емкость нашего рынка и производственные емкости [в Китае], то разница – даже не на порядок. Там не х10, там х30, наверное. Поэтому Россия с позиции потребления Китай ничем не удивляет.
Мы для них, некоторым образом, интересны, но не как драйвер развития. Они живут в своем мире, своими интересами, не против делиться с нами. Продавать – это всегда хорошо.
Ровно так же есть обратная сторона: когда для бренда это не стратегический рынок, то можно не сильно напрягаться по постпродажной поддержке.
Есть китайские бренды, которые настроены более серьезно, но им бы тоже не помешали практические шаги – с позиции складов, более четкого сервисного присутствия и так далее.
По крайней мере, по западным брендам мы вполне сформировали стандарт и ожидание. И все хотят, наверное, натянуть ту реальность на эту. А она пока не очень формируется.
Вот и видно, что есть определенное охлаждение интереса к китайским тракторам (оттуда у нас в основном они). Универсальный комбайн, как продукт, который мы привыкли иметь, у них только появляется. То есть он существует какое-то количество лет, он в начале пути. Но теми темпами, которыми они туда идут, думаю, через 3-5 лет мы вполне сможем увидеть достойные машины.
- На фоне этих рассуждений – насколько долгосрочно китайские машины пришли на наш рынок и о какой их доле можно говорить? Или это зависит от того, насколько они сами будут делать шаги навстречу?
- Я бы так сказал: в каждой конкретной нише их доля может быть и значима, и системна. Например, тракторы, условно, 200, до 260 «лошадей». В этой нише Китай может быть доминирующим поставщиком. И это значимо. С точки зрения всего рынка в штуках – это где-то 10-12% от всех тракторов. Много это? Скорее нет. Условно, они могут привозить 2-2,5 тыс [таких] тракторов, и мы можем начать этого бояться. А можем не бояться, считая, что 10% – это допустимое отклонение.
Поэтому мы пытаемся объяснить, в том числе и власти, что, например, не надо вводить утильсбор в тех нишах, где у нас нет должного продуктового предложения. Пусть оно сначала появится, или мы прогарантируем какую-то поддержку, чтобы оно появилось. А уже потом будем прикручивать гайки. В противном случае аграрий просто переплатит, и все.
- Дайте совет фермеру, который собирается покупать китайскую сельхозтехнику – что ему надо учитывать при будущей эксплуатации? Проведу аналогию с китайским автопромом – машины красивые, мощные, но многие жалуются на проблемы с кузовом и лакокрасочным покрытием.
- Если есть желание быть спокойным при работе техники, я бы прямо посоветовал – разделить с дилером бремя обеспечения себя запасными или расходными частями. Купить заранее, положить. Я знаю, не все этого хотят, уповают на дилера. Но можно сколько угодно мечтать, что дилер должен быть идеальным. Бережного бог бережет. Подготовьтесь [заранее], разделите бремя.
И надо понимать, что ввиду бесконечных улучшений продукта то, что было хорошо вчера, необязательно останется хорошим завтра. Гарантированности качества не всегда можно добиться – это оборотная сторона попыток сделать продукт лучше.
Грубо говоря, если ты купил одну машину и собираешься идти за второй, то должно быть правильное ожидание, что вторая машина будет немножко другой. И никакой китайский производитель в наших шаблонах [мышления] не виноват. И дилер в этом не виноват. Надо все выспросить, внимательно рассмотреть и честно проговорить, чтобы все были спокойны.
В этом есть определенный позитив – ты можешь действительно через два года увидеть у китайского производителя машину принципиально иного уровня исполнения.
- Если резюмировать: чего аграрию ждать в 2026 году? Какие будут основные тенденции на рынке, к чему стоит готовиться?
- Если мы сейчас убираем все виды предположений, как будет происходить геополитика, то я от 2026 года многого не жду. Ни макроэкономических, ни продуктовых чудес. Он будет довольно сильно напоминать предыдущий год. Ровно как и участники рынка не закладываются на прорывные продажи или на ставку ЦБ в 5%.
Вообще в рынке очень сильно упала новостная фактура. Мало что происходит, и иногда даже скучно становится на этом фоне.
Потому [совет] – действовать от момента, от потребностей, и не обманывать себя никакими иллюзиями. Выбирайте машину с должным уровнем проработки вопроса. Не ленитесь больше узнавать, пусть дилер все расскажет. Договаривайтесь, чего вы друг от друга хотите, чтобы потом не получилось, что кто-то оказался хуже, чем вы ожидали. Всякое бывает, никому сейчас не просто.
Пользуйтесь случаем, если нечаянно подвернутся дополнительные скидки или [льготная] программа «Росагролизинга». В моменте пытайтесь взять максимум того, что можете.
- … И помните, что дешевле ничего не будет?
- Скорее всего.